Портал «Миллион» продолжает публиковать отрывки из остросюжетного романа многолетнего даугавпилсского журналиста Игоря Амельки «Журналист. Записки криминального репортера».

Вторая часть посвящена судьбе молодой журналистке еще времен «горбачевской перестройке в СССР», Наташеньке – будущему издателю и главному редактору газеты «Двинчане»…

«Журналист. Записки криминального репортера!». (фрагменты из остросюжетного детективного романа. Часть 2)

…Газета была ее детищем, который достался невероятной ценой.

Журналистика Наташеньке стала близкой еще в школьные времена. Еще в пятом классе ей было поручено готовить классную стенгазету. К новому делу девочка приступила со всей своей изобретательностью и с большим желанием. И у нее все получилось. В седьмом классе она уже была редактором школьной стенгазеты, исправно писала статьи о школе, родном городе в газету «Пионер» (Pionieris- прим. Авт.). А в восьмом четко сказала семе: «Буду журналисткой»!

После окончания средней школы подала документы в Белорусский государственный университет имени В. И. Ленина на журфак. На выбор вуза, во многом повлияла мама, родственница которой жила в Минске.

Созвонившись со свое троюродной сестрой, мама Наташи договорилась, что девушка будет жить у тетки пока учится. Под четким надзором. Авдотья, которая жила одна в трехкомнатной квартире с легкостью согласилась. Муж Авдотьи умер несколько лет назад, и новая живая душа в квартире была для вдовы некоторой отдушиной. Как-то по-особому следить за молодой студенткой Авдотья даже не собиралась. Правда, сразу условились, что молодые люди, все же, к ней если и будут заходить, о исключительно по вопросам учебы. Это условие выполняла четка все четыре года, пока училась в вузе.

В родной Даугавпилс вернулась с красным дипломом в кармане. Это позволило ей быстро усмириться в городскую газету репортером. Было это как раз в преддверии «горбачевской «Перестройки».

Став в 1985 году Генеральным секретарем ЦК КПСС, Михаил Сергеевич тут же объявил свою легендарную «Перестройку». Она предполагала масштабную попытку реформирования советской системы: введение в СССР политики гласности, свободы слова и печати, демократических выборов, реформирования социалистической экономики в направлении рыночной модели хозяйствования (концепция экономических реформ 1987 года предполагала вхождение в рыночные отношения в отдалённом будущем), которая, в конечно итоге, привела к глубокому экономическому кризису.

Но на заре горбачевской Перестройки – демократии, гласности и консенсуса по вертикали и диагонали, - многие уверовали в правильность этого курса. Далеко еще не опытная журналистка Наташенька оказалась среди тех, кто поверил, что газета, если и не все, то может сделать многое, что теперь она – царица не только медийного пространства. Предупреждения уже немолодого, очень мудрого главного редактора, что не стоит слепо верить в силу свободы слова, не возымели действия. Об этом Наташе довольно скоро пришлось горько пожалеть.

Еще когда Наташа, окончив вуз, стала работать в городской газете, ей «сорока на хвосте» принесла весточку о крупных хищениях готовой продукции на один из заводов всесоюзного значения. Но тогда заняться журналистским расследованием она не решилась. Другое дело – после «горбачевской демократии». Девушка почувствовала в себе прилив сил, и, с некоторым даже остервенением, занялась собственным расследованием. Но она даже в кошмарном сне не могла предположить куда ее приведут собранные по крохам факты, подтверждающие хищение готовой продукции с завода.

Ее выдержке могли бы позавидовать даже опытные разведчики. Найдя в заборе небольшую дырку, она, устроившись в кустах, могла часами сидеть в засаде, фотографируя все происходящее на территории предприятия. Фотоискусству она обучилась еще во время учебы в вузе. Фотографии получались у нее четкие и очень качественные. В кадры попадались и мелкие «несуны», которые мало интересовали журналистку и пьяные рабочие. Но все это было не то. И все же Наташа дождалась своего, как она думала, звездного часа.

На территорию предприятия заехала фура. Рабочие засуетились. В грузовик стали загружать Какие-то ящики. Девушка смекнула, что в них и находится готовая продукция предприятия. А то, что фура заехала с задних ворот, не оставляло сомнения, что в нее грузят «левую» продукцию.

И тут на территорию въехала знакомая до слез «Волга». Наташа сразу даже не поверила, что в ней сидит глава городской администрации! Но это был он - собственной персоной глава горкома партии товарищ Янсонс.

Конечно, нельзя было исключить, что это никакая не «левая», а вполне легальная продукция. Но почему тогда ее грузили с заднего входа, а не как всегда, с лицевых ворот и с рампы? Наташа снова стала щелкать затвором «Зенита», наматывая все новые кадры.

Пленка заканчивалась. Наташа подвела как можно ближе фокус фотоаппарата к номеру автофургона и последний раз нажала на спуск. Пленка кончилась. Больше тут ей делать было нечего.

Вечером она заскочила на огонек к редакционному фотографу, попросила проявить пленку, ну, и заодно, сделать фотографии. По ходу дела фотограф Вася также узнал главу городской администрации, только так и не понял, где это Наташка его фотографировала.

- Да, было дело, - не стала вдаваться в подробности Наташа. – Ты, давай, делай свои дела, у меня своих еще по горло.

Готовые фотографии Вася утром принес в редакцию. Наташа в это время была у главного редактора Петровича.

- Так, Наташа, ты материал о наших бесподобных швеях сделала, - спросил Петрович.

Я не успела, - потупила глазки девушка.

- И чем ты занималась?

- Ну, надо было, - неопределенно пробормотала журналистка.

- Когда сдашь материал?

- К вечеру будет готов! – чуть ли не клятвенно заверила главреда Наталья.

- Ну, смотри у меня. Завтра номер сдаем в типографию! Мне нужен этот материал.

- Будет, - коротко ответила девушка и выпорхнула из кабинета редактора.

Усевшись за свой стол, она задумалась. Что сделать в первую очередь. Идти в горисполком или все же сперва настрочить треклятый материал о швеях, будь он не ладным. Все же решила начать утро с основной работы.

Дело, как-то, не очень спорилось. Ее мысли все время возвращались к заводу, грузовику и товарищу Рейнису Петровичу Янсонсу. Какова же все-таки во всем этом черном деле его роль? Этот вопрос не давал покоя девушке.

Кое-как взяв себя в руки и, выбросив мысли о возможном хищении на заводе, и роли первого секретаря горкома партии товарища Янсонса, Наташа полностью сосредоточилась на текущем материале.

Закончив писать, отдала листы в набор, а сама побежала на автобус, чтобы добраться до товарной станции. Журналистское удостоверение с некоторых пор открывало, если и не любую, то, каждую втору дверь. Начальник товарной станции любезно пригласил журналистку в кабинет, поинтересовался, чем обязан. Наташа достала фотографии, на которых был запечатлен грузовик и номер автомобиля.

Просмотрев фотографии, начальник товарного вокзала пожал плечами, но затем снял трубу телефона и попросил секретаршу вызвать начальника смены.

Наташе снова повезло. Именно этот начальник смены дежурил в день, когда осуществлялась погрузка готовой продукции на предприятии. Однако просмотрев все снимки, мужчина заметил, что ни в тот вечер, ни на следующее утро такой автомобиль на разгрузку не приезжал. Не было в журнале записи, что он появлялся на «товарной» и а следующий день. Все стало абсолютно ясно.

И Наташа совершила, быть может, самую большую в своей жизни ошибку. Вместо того, чтобы с собранным компроматом отправиться в прокуратуру, а еще лучше, передать все собранные материалы в Генпрокуратуру в столице, она направила свои стопы в… кабинет Рейниса Петровича. Она наивно полагала, что разоблачит главного вора и тот пойдет сдаваться. А ее, может быть, даже наградят за бдительность.

Что и говорить, все мы в юные годы бываем мечтателями и оптимистами. Отрезвление приходит с годами, с жизненным опытом. Но ошибки, которые мы успели наделать в годы юности и молодости, остаются иногда тяжелым грузом на всю оставшуюся жизнь.

Первый секретарь горисполкома встретил журналистку вполне радушно. Встал со стула, отодвинул стул, предложил девушке присесть, после чего вернулся на свое место.

- Ну-сь, какие у свободной прессы проблемы? – тут же поинтересовался.

Наташа решила, как говорили в армии, не тянуть машку за ляжку, и тут же приступила к главному:

- Вы знаете, что на нашем предприятии воруют готовую продукцию?

Глава городской администрации еле заметно подскочил на стуле и заерзал. Но, взяв себя в руки, как бы с недоверием и интересом спросил:

- У вас на этот счет имеются веские доказательства?

- Да.

И Наташа вытащила из сумочки кипу фотографий. В том числе и на которых был запечатлен сам Янсонс.

- Хм, - хмыкнул хозяин кабинета, - да, я был на этой погрузке, контролировал. Но ничего преступного в ней не было! Погрузка, как погрузка.

- Вы врете! – воскликнула девушка. – Этот товар ушел куда-то на лево, и вы это хорошо знаете! Я проверила, на товарную станцию эта автомашина не приезжала! И я вам советую самому пойти в милицию и сдаться.

По-детски наивно Наташа полагала, что, пойманный почти за руку, первый секретарь горкома партии пойдет писать заявление в милицию. Пребывая в этой уверенности, она даже не заметила, появившеюся на лице Рейниса Петровича страшную улыбку, больше похожую на звериный оскал.

Рейнис Петрович медленно встал со своего места, покачался несколько секунд на каблуках, как бы о чем-то думая, потом также не спеша пошел к двери кабинета. Дверь плотно не стал закрывать, но что он говорил секретарше, Наташа не слышала. Та прыснула со смеха, затем послышался звук отодвигаемого стула, цокот каблучков и стук закрываемой двери.

Рейнис Петрович вошел в кабинет через секунд двадцать. Так же не спеша подошел к стулу, на котором сидела Наташа, и, пригнувшись к ее уху, прошипел:

- Поймала, значит?

И вдруг он схватил девушку за волосы и резким движением намотал их на руку. Наташа взвизгнула.

- Ты кого захотела «обуть», -- шипел хозяин кабинета. – Свободу почуяла, демократию, сучка дранная? Да, эта ваша «сраная» демократия у «горбатого» в жопе играет, а у нас свои законы, поняла?

- Мне больно! – закричала журналистка, которая от боли даже привстала со стула.

- Сейчас будет тебе хорошо! – проскрежетал мужчина…