В последние недели Латвия живёт в атмосфере споров и взаимных обвинений. Обсуждение выхода из Стамбульской конвенции превратилось в такой шум, что всё труднее услышать главное — безопасность людей и то, как государство реально защищает женщин, детей и семьи от насилия.

Я хочу прямо сказать: я против любого насилия, без исключений. Но именно поэтому считаю необходимым честно и спокойно объяснить, что происходит на самом деле — без эмоций и политических украшений.

Почему то в обществе культивируется тот миф, что если денонсировать Стамбульскую конвенцию, то Латвию заполонят насильники, мужья сразу будут бить своих жён и будет процветать насилие везде и всегда. Латвийское государство до ратификации конвенции не было Кремлёвской страной, боролось с любым насилием и защищало всех от насилия, кто в этом нуждался. Решение о выходе из Стамбульской конвенции не отменит ни одного закона, который защищает жертв насилия:

— Уголовный закон,

— Закон о защите прав ребёнка,

— Закон о социальных услугах,

— работа полиции,

— кризисные центры,

— социальные службы и многие другие нормативные акты.

Все эти структуры работали задолго до конвенции, работают сегодня и будут работать дальше. Ни одна женщина не станет менее защищённой только потому, что Латвия отказалась от документа, который сам по себе не задержал ни одного преступника и не оказал помощи ни одной жертве. Конвенция не открыла ни одного нового кризисного центра, не дала средств на штат полиции и не участвовала ни в одном реальном вызове. Настоящую помощь оказывают люди, а не международные декларации.

Главная проблема, о которой умалчивают её сторонники, состоит в том, что конвенция не ограничивается борьбой с насилием. Она вводит понятие “социального пола”, основанного не на биологии, а на идеологическом представлении о том, какой должна быть современная общественная модель. В документе прямо записано, что одной из целей является “устранение традиций, обычаев, гендерных ролей и стереотипов”. Это уже не юридический инструмент, а политический проект, направленный на изменение общества по определённым идеологическим лекалам. Можно ли уменьшить насилие, объясняя детям в школах, что биологический пол “не определяет идентичность”? Поможет ли это женщине, которой прямо сейчас нужна полиция? Нет. И именно поэтому люди тревожатся — они чувствуют, что за красивыми лозунгами скрывается совершенно иной смысл.

Конвенция обязывает государства финансировать общественные организации, которые продвигают её идеи. Это не право, а обязанность. Именно поэтому в Латвии в последние годы стремительно вырос объём средств, направляемых на “гендерные исследования”, “проекты по равенству” и программы с идеологическими элементами. По той же причине комиссия GREVIO оказывает давление на государства, требуя расширять интерпретации и следовать идеологическим рекомендациям. Это не конспирология — это официальная структура, закреплённая в самой конвенции.

Споры вокруг конвенции обнажили ещё одну, куда более опасную проблему: наше общество глубоко расколото, и, к сожалению, политики активно используют этот раскол в своих интересах. Партии “Прогрессивные” и “Новое Единство” готовы выставлять своих оппонентов “тёмными и отсталыми”, лишь бы скрыть собственную неспособность решать реальные проблемы — демографию, экономику, безопасность. Решение президента, которое вызвало вопросы о трактовке Конституции, только усилило напряжение, а не снизило его. А пока политики спорят о символах, женщины и дети продолжают ждать реальной защиты.

Выход из конвенции не лишит Латвию защиты. Но он возвращает нам то, что действительно важно — право самим решать, как защищать своих людей и свои семьи. Безопасность создают не международные документы. Её создаём мы сами — полицейские, социальные работники, учителя, соседи, каждый человек, которому не всё равно. И пока Латвия сохраняет способность самостоятельно принимать решения, а не слепо перенимать чужие идеологии, мы можем построить страну, в которой нет места насилию.